В криптосообществе разгорелась острая дискуссия о влиянии бума центров обработки данных искусственного интеллекта (ИИ) на индустрию майнинга биткоина. Поводом послужило заявление сооснователя Crypto Banter Рана Нойнера, который в социальной сети X заявил, что «ИИ убил биткоин навсегда», став его главным конкурентом не в лице другой криптовалюты, а в борьбе за один и тот же дефицитный ресурс — электроэнергию.
Аргумент Нойнера строится на простой экономике: по его оценкам, майнинг BTC приносит от $57 до $129 дохода на мегаватт, в то время как центры данных ИИ могут генерировать от $200 до $500 на том же объёме электроэнергии. Он указывает на стратегический разворот крупных майнинговых компаний: соглашение Core Scientific о хостинге ИИ, сделку Hut 8 на $7 млрд в инфраструктуре ИИ и решение Cipher Mining сократить хешрейт на 51% для фокуса на вычислениях для ИИ.
Однако этот тезис встретил серьёзную критику со стороны экспертов. Ончейн-аналитик Вилли Ву отметил, что выводы Нойнера путают конкуренцию между майнерами с экономикой сети биткоина на глобальном уровне. «То, что сеть BTC готова платить за свою безопасность, определяется ценой BTC и использованием сети, — написал Ву. — Цена электроэнергии не имеет значения, она влияет только на конкуренцию между майнерами. Изучите корректировку сложности биткоина — это фундаментальный краеугольный камень для его понимания». Суть контраргумента в том, что сеть биткоина автоматически адаптируется: если высокозатратные операторы уйдут с рынка, уступив мощность ИИ, сложность майнинга снизится, что позволит оставшимся майнерам работать в новых условиях.
Венчурный капиталист Дэниел Баттен пошёл ещё дальше, назвав тезис об «убийстве» биткоина бессмыслицей и заявив, что зависимость может быть обратной. «Всё наоборот: данные говорят нам, что ИИ зависит от биткоина для своего расширения, — утверждает Баттен. — Например, майнинг биткоина может использоваться вместе с ИИ для стратегических преимуществ, включая монетизацию энергии во время строительства дата-центров ИИ, использование предварительно закупленной энергии, которая иначе была бы потрачена впустую, и сглаживание профилей нагрузки ИИ». Он призвал скептически относиться к упрощённым заявлениям о прибыльности, подчеркнув, что экономика майнинга крайне неоднородна и включает такие факторы, как утилизация тепла, работа на прерывистой или «застрявшей» энергии, а также участие в программах управления спросом.
Параллельно развивается и более широкая дискуссия о роли биткоина в эпоху ИИ. Миллиардер-инвестор Чамат Палихапития высказал мнение, что ИИ настолько ускоряет disruption, что делает невозможным достоверный прогноз денежных потоков компаний на срок более пяти лет, что может обрушить терминальную стоимость и привести к масштабной переоценке фондового рынка. В ответ Майкл Сэйлор из MicroStrategy заявил, что в таком случае капитал хлынет в активы, не подверженные рискам disruption, — такие как биткоин, который он назвал «цифровым капиталом»,ным, нейтральным и неуязвимым для ИИ.
Бывший CEO BitMEX Артур Хейз описал возможный механизм: массовые потери рабочих мест в сфере интеллектуального труда из-за ИИ могут ударить по региональным банкам, что вынудит ФРС запустить программы количественного смягчения (QE), что исторически было катализатором роста биткоина.
Однако существует и контраргумент, представленный, например, блокчейн-советником Энди Лианом. Он полагает, что сверхразумные системы ИИ создадут собственные внутренние валюты, обеспеченные вычислительной мощностью, а не дефицитом, и вовсе не будут нуждаться в биткоине. Таким образом, спор сводится к фундаментальному вопросу: станет ли биткоин последним стоящим активом в мире, разрушенном ИИ, или же он окажется первым, кого ИИ сделает нерелевантным. На момент публикации биткоин торговался на уровне $73 329.
