Глобальная криптоэкономика продемонстрировала устойчивость в период рыночного спада: по оценкам Chainalysis, за 12 месяцев до 30 июня 2026 года совокупная ончейн-активность сократилась лишь на 1,6% — с $9,5 трлн до $9,4 трлн. При этом общая капитализация крипторынка упала примерно на 50%, что эквивалентно потере $2,1 трлн. Таким образом, снижение стоимости активов оказалось значительно сильнее сокращения реального использования блокчейн-инфраструктуры.
Chainalysis поясняет, что потеря $2,1 трлн — это прежде всего переоценка рыночной стоимости, а не вывод средств из криптоэкономики. Рыночная капитализация рассчитывается умножением текущей цены актива на его оборот: при падении цены переоцениваются все токены, включая те, которые не меняли владельцев. Поэтому долларовая оценка ончейн-транзакций в волатильных активах снижается автоматически, тогда как стейблкоины сохраняют номинал.
Наиболее заметный рост показали прямые P2P-переводы между личными кошельками внутри одной страны — на 302,9%, с $56,8 млрд до $228,7 млрд. При этом 96% этого сегмента пришлось на стейблкоины. Трансграничные потоки стейблкоинов выросли на 77,5% — с $124,2 млрд до $220,3 млрд. Средний размер такого перевода составил около $3 000, что соответствует расчетам с поставщиками, денежным переводам и перемещению сбережений, а не институциональным операциям.
Входящие потоки в биржи, DeFi-протоколы и другие криптосервисы сократились на 4,3%, до $8,9 трлн. При этом переводы размером менее $100 выросли на 78,4%, от $100 до $1 000 — на 58,6%, а потоки свыше $1 млн снизились лишь на 7,2%. Ончейн-балансы за девять месяцев упали с $860 млрд до $440 млрд, тогда как балансы стейблкоинов оставались в диапазоне $98–109 млрд; к июню их доля достигла 22,5%.
В обновленном индексе принятия Chainalysis первое место заняла Бразилия с криптоэкономикой на $252,5 млрд, за ней следуют США, Нигерия, Япония и Южная Корея. Бразилия не была лидером ни в одной отдельной категории, но показала стабильно высокие результаты: второе место по трансграничным потокам, третье — по входящим средствам в сервисы и P2P, четвертое — по ончейн-балансам. США лидировали по притокам в сервисы и балансам, но заняли лишь 20-е место по внутренней P2P-активности. Нигерия стала первой по внутренним P2P и трансграничным потокам, но 18-й по притокам и балансам.
Исследование охватило 117 стран; личные кошельки привязывались к странам по поведенческим признакам, а потоки бирж распределялись с учетом трафика. Трансферы без надежной географической привязки исключались, поэтому оценка в $9,4 трлн является нижней границей. В Латинской Америке криптоэкономика выросла на 9,8%, до $593,8 млрд, Венесуэла — на 107,2%, до $39,1 млрд. Chainalysis также зафиксировала появление 4 708 новых трансграничных коридоров для стейблкоинов с объемом $2,64 млрд, хотя на четверть самых загруженных маршрутов пришлось 96,1% всего объема.
Главный вывод: медвежий рынок ударил по спекулятивной стоимости активов намного сильнее, чем по фактическому использованию блокчейн-инфраструктуры. Платежи, P2P-переводы и стейблкоины сохранили структурный спрос, однако это не гарантирует роста цен на нативные токены: перевод USDT на $1 000 не требует покупки ETH или SOL на такую же сумму, а экономическая выгода может доставаться эмитентам стейблкоинов, кошелькам и платежным сервисам, а не держателям сетевых активов.
