Два знаковых события в институциональной криптосреде обозначили новый этап конкуренции между биткоином и Ethereum. Управляющий активами Strive официально объявил, что принимает биткоин за «пороговую ставку» (hurdle rate) — минимальный ориентир доходности, с которым сравниваются все остальные инвестиции. Одновременно анализ потоков капитала в ETF за второй квартал 2025 года вскрыл противоречие в позиции Майкла Сэйлора, утверждавшего, что биткоину не нужна встроенная доходность, подобная стейкингу Ethereum.
Генеральный директор Strive в публикации на X (бывший Twitter) заявил, что в ближайшие 10–15 лет компаниям, чей бизнес построен на модели, привязанной к биткоину, будет сложно опередить по доходности сам актив. По его мнению, инвесторам разумнее держать биткоин напрямую, избегая операционных рисков, управленческих сборов и корпоративных накладных расходов. Тем не менее Strive продолжит поддерживать экосистему: топ-менеджер назвал биткоин «ключевым казначейским активом» компании и допустил, что небольшая доля активов может направляться в бизнесы, укрепляющие сеть. Такой двойной подход — скепсис к акциям биткоин-компаний при одновременной поддержке инфраструктуры — отражает более зрелое разделение самого актива и индустрии вокруг него.
Майкл Сэйлор, напротив, выстроил стратегию Strategy вокруг тезиса о том, что биткоин является «чистым цифровым капиталом» и не должен генерировать доходность на уровне протокола. В его «Цифровом стеке активов» доходность создаётся в вышележащих слоях — через кредитные продукты, цифровые деньги и долевой капитал. Однако статистика ETF за апрель-июнь 2025 года демонстрирует иную картину: в Ethereum-фонды пришло $9,4 млрд, тогда как в биткоин-ETF — лишь $552 млн. Рыночная капитализация биткоина ($1,31 трлн) по-прежнему в шесть раз превышает показатель Ethereum ($216 млрд), но институциональный спрос всё заметнее смещается в сторону актива с нативной доходностью. Текущий стейкинг Ethereum приносит от 2,8% до 4,2% годовых — это позволяет корпоративным держателям получать денежный поток, не продавая базовый актив. Биткоин такой возможности не даёт, и любая потребность в ликвидности вынуждает продавать часть резервов или брать кредиты под залог.
Показателен случай самой Strategy: в мае 2026 года компания впервые с декабря 2022 года продала биткоины на сумму $2,5 млн, несмотря на заявленную внутреннюю «BTC-доходность» в 23,2% (она отражает рост биткоин-позиции на акцию и доступна лишь акционерам Strategy, а не прямым держателям BTC). Для казначейства в Ethereum аналогичную операционную потребность можно было бы покрыть за счёт стейкинга, сохранив полную экспозицию к активу. Это, по мнению аналитиков, ставит под сомнение универсальность модели Сэйлора и подчёркивает количественную ценность нативной доходности в конкурентной борьбе за институциональный капитал.
Для рынка оба события означают, что биткоин получает дополнительное признание как глобальный резервный ориентир, однако одновременно растёт понимание ценности механизмов пассивного дохода, которые есть у Ethereum. Давление на биткоин-компании может возрасти: теперь инвесторы будут жёстче оценивать, способна ли конкретная акция принести больше, чем простое владение биткоином. В то же время переход Strive к прямому сопоставлению с BTC может подтолкнуть других управляющих к аналогичным шагам, что усилит приток средств в спотовые инструменты на оба актива.
