Криптовалютный рынок потрясло первое с октября 2023 года недельное закрытие биткоина (BTC) ниже его 200-недельной скользящей средней (WMA) — исторического индикатора, который разделяет структурные бычьи и медвежьи тренды. Пробой этой «линии разграничения» спровоцировал волну ликвидаций длинных позиций с кредитным плечом на сумму более $320 млн за сутки, усиливая медвежье давление.
За 17-летнюю историю биткоина устойчивые закрытия ниже 200-недельной WMA были крайне редки и происходили лишь в моменты глубочайших рыночных спадов: в 2015 году — перед длительной фазой накопления, в 2018-м — при формировании дна после краха розничного бума, а в 2022 году — после обрушения крупных криптокредиторов и алгоритмических стейблкоинов, когда BTC оставался под скользящей почти шесть кварталов.
Однако рыночная структура 2026 года радикально отличается от предыдущих циклов из-за высокой концентрации институционального капитала и корпоративных резервов. Финансовый комментатор Питер Шифф предупреждает, что компании, подобные MicroStrategy (сейчас часто именуемой просто Strategy), которая держит около 847 363 BTC со средней ценой покупки ~$75 700, находятся под давлением. Устойчивый пробой ниже $58 000 откроет технический вакуум до августовских минимумов 2024 года около $49 000, а провал и этого уровня, по мнению аналитиков, расчистит путь к повторному тестированию пика предыдущего цикла — $20 000.
Июнь 2026 года стал для биткоина худшим месяцем за четыре года с падением примерно на 20% — самым глубоким с июня 2022 года. Аналитик Омкар Годболе отмечает формирование на месячном графике медвежьей свечи «марубозу» — полнотелой свечи без фитилей, которая сигнализирует о тотальном контроле продавцов на протяжении всего месяца и обычно указывает на продолжение сильного нисходящего тренда.
В результате технический прогноз предполагает ещё одно снижение в зону $48 000–$55 000, которая может сформировать потенциальное дно. На текущий момент биткоин торгуется на 53% ниже своего исторического максимума (данные CoinGecko), и рынок замер в ожидании, сможет ли институциональный спрос предотвратить сценарий глубокой капитуляции.
