BNB Chain, блокчейн-экосистема, ранее известная как Binance Smart Chain, выполнила свой 34-й последовательный квартальный выкуп и уничтожение токенов BNB. В рамках мероприятия было безвозвратно изъято из обращения 1,37 миллиона токенов BNB, что по текущему курсу эквивалентно примерно 1,277 миллиарда долларов США. Это одно из самых масштабных сжиганий за всю историю сети.
Данное событие является частью предопределённой токеномики BNB, изначально запущенной с максимальным предложением в 200 миллионов токенов. Согласно дорожной карте, протокол обязуется использовать 20% своей квартальной прибыли для выкупа и перманентного уничтожения («сжигания») токенов BNB до тех пор, пока не будет ликвидировано 50% от исходного предложения, то есть 100 миллионов BNB. После 34-го сжигания совокупный объём уничтоженных токенов, по оценкам, приблизился к отметке в 48 миллионов BNB, что составляет около 24% от первоначального объёма эмиссии.
Механизм сжигания прозрачен и верифицируем в блокчейне: токены отправляются на публичный, но недоступный «мёртвый» кошелёк. Процесс финансируется за счёт реальной экономической активности в сети, включая комиссии за транзакции в BNB Smart Chain и другие доходы экосистемы. Это создаёт прямую связь: чем выше использование сети, тем больше доход, что ведёт к более масштабному сжиганию и сокращению предложения.
Помимо запланированного квартального сжигания, в BNB Chain действует и второй механизм — BEP-95. Он предполагает автоматическое сжигание части комиссий (газа) с каждого нового блока в сети BNB Smart Chain, создавая постоянный фоновый дефляционный эффект, напрямую зависящий от активности в реальном времени.
Аналитики рынка отмечают, что подобные события, особенно такого масштаба, служат позитивным фундаментальным сигналом. Они подтверждают приверженность протокола заявленной экономической модели, сокращают потенциальное давление продаж и сигнализируют о здоровой активности в экосистеме. Однако эксперты предупреждают, что влияние на цену в краткосрочной перспективе может быть нивелировано общими рыночными трендами, в то время как долгосрочная ценность модели заключается в создании предсказуемого дефляционного давления и искусственного дефицита актива.
