Верховный суд Южной Кореи вынес историческое решение, окончательно определившее правовой статус криптовалют, хранящихся на внутренних биржах. Суд постановил, что биткоин, размещённый на аккаунтах регулируемых платформ, таких как Upbit, квалифицируется как «электронный сертификат, обладающий экономической ценностью» и подлежит конфискации правоохранительными органами в рамках уголовного производства. Это решение было принято 11 декабря 2024 года в Сеуле и отклоняет апелляцию лица, известного как «г-н А», оспаривавшего изъятие властями 55,6 биткоинов (на сумму около 600 млн вон или $413 тыс. на момент конфискации) в ходе расследования дела об отмывании денег.
Суд обосновал свою позицию, сославшись на Уголовно-процессуальный кодекс, положения которого распространяются как на материальные объекты, так и на электронную информацию. В вердикте указано, что биткоин функционирует как электронный токен, которым можно независимо управлять, торговать и который обладает существенной экономической ценностью, что соответствует критериям имущества, подлежащего изъятию. Таким образом, суд подтвердил законность действий следственных органов и оставил в силе решение суда низшей инстанции.
Это решение не является полностью неожиданным в контексте эволюции южнокорейского регулирования. Ещё в 2018 году Верховный суд признал биткоин нематериальным имуществом с экономической ценностью. Последовательное ужесточение режима, включая введение в 2021 году «Правила поездки» (Travel Rule) и текущее рассмотрение «Базового закона о цифровых активах», демонстрирует курс властей на интеграцию криптоактивов в формальную финансово-правовую систему. Новый вердикт укрепляет эту интеграцию с судебной точки зрения.
Эксперты отмечают несколько ключевых последствий решения. Во-первых, оно лишает иллюзий анонимности средства, хранящиеся на биржах, и усиливает позиции регуляторов. Во-вторых, создаёт чёткий протокол для правоохранительных органов, ускоряя расследования мошенничества, отмывания денег, уклонения от уплаты налогов и других преступлений с использованием криптовалют. Для бирж это подтверждает их статус регулируемых финансовых посредников, обязанных исполнять судебные решения об изъятии. Для инвесторов решение подчёркивает, что активы на централизованных платформах однозначно находятся в зоне досягаемости судебной власти, в отличие от средств в некастодиальных кошельках.
С глобальной точки зрения, Южная Корея своим решением сблизилась с правоприменительной практикой таких юрисдикций, как США и Великобритания, где криптоактивы также признаются имуществом, подлежащим конфискации. Недавнее законодательное признание цифровых активов имуществом в Великобритании является частью этой же тенденции. Решение южнокорейского суда, однако, выделяется своей исключительной ясностью и прямым закреплением статуса «электронного сертификата».
Ожидается, что этот судебный прецедент повлияет на формирующееся законодательство, а на рынке укрепит доверие институциональных инвесторов за счёт снижения регуляторной неопределённости. В то же время оно может стимулировать часть активности к переходу на децентрализованные платформы, что создаст новые вызовы для регуляторов.
