Финансовые рынки столкнулись с историческим событием: за последние 12 месяцев капитализация рынка серебра выросла на ошеломляющие $3,9 трлн, достигнув отметки в $5 трлн. Этот рост не только значительно превзошёл показатели фондового рынка, но и оставил позади динамику криптовалют, включая Bitcoin (BTC), который за тот же период показал снижение примерно на 4%. Цена на серебро достигла рекордных $93 за унцию, после чего стабилизировалась около $89.
Аналитики связывают этот взлёт с совокупностью структурных факторов. Промышленный спрос, особенно со стороны сектора солнечной энергетики и электроники, который поглощает около 60% ежегодного предложения, создал прочный фундамент. Одновременно с этим макроэкономическая неопределённость и действия центробанков по наращиванию резервов драгоценных металлов спровоцировали мощный приток инвестиций в материальные активы.
Особое внимание привлекает анализ ситуации с короткими позициями. Аналитик Hanzo указывает, что крупные финансовые институты держат короткую позицию на сумму около $4,4 млрд. Для её закрытия потребовалось бы примерно 5,5 лет всей мировой добычи серебра. Учитывая, что промышленный спрос уже забирает большую часть предложения, а новые мощности в добыче вводятся медленно, это создаёт «структурную ловушку»: любая попытка закрыть шорты ведёт к резкому росту цены, что, в свою очередь, увеличивает убытки по оставшимся коротким позициям.
Эксперты отмечают нарастающий разрыв между бумажным и физическим рынком серебра. Рост премий за физическую поставку и увеличение сроков доставки при относительно стабильных ценах фьючерсов сигнализируют о нарастающем дефиците. Некоторые прогнозы, основанные на этой математике дефицита, допускают возможность переоценки серебра до уровня в $300 за унцию, хотя и не в краткосрочной перспективе.
Для инвесторов взлёт серебра стал вызовом традиционным портфельным моделям и заставил пересмотреть роль материальных активов в условиях растущих геополитических рисков и девальвации фиатных валют. Рынок серебра теперь рассматривается не только как товарный, но и как стратегический барометр доверия к глобальной финансовой системе.
